<< Назад

Я такой застенчивый и чувствительный — ничего мне не добиться в этом мире

Существующее отношение: Я такой застенчивый и чувствительный — ничего мне не добиться в этом мире.

Целевое отношение: Застенчивый и восприимчивый человек может оказаться успешным в делах и хорошим товарищем.

Метафора.

Мир, скажете вы, очень тесен. Люди встречают давних своих приятелей и восклицают: “Бог ты мой, мири вправду тесен”. Майкл был моим одноклассником в лицее на занятиях по физкультуре, он был из тех, кому вечно неохота выходить на борцовскую площадку. Подтягивания и выжимания он тоже старался избегать. Рад бывал до смерти, если удавалось улизнуть из спортзала по какой-нибудь уважительной причине.

Парнем он был совсем неплохим, хотя если задуматься, мог бы быть чуточку и лучше. Никто по-настоящему не понимал и не ценил его стихов. В общем-то мы частенько подтрунивали над ним из-за этих его стихов. Заводилой был Дэвид. Прицепиться он мог к кому угодно. Но больше всего ему нравилось доводить Майкла. Психотерапевты частенько сходятся на том, что у человека, которого ты не переносишь, всегда есть что-то от тебя самого, от чего ты подсознательно открещиваешься. Если так, то Дэвид изо всех сил старался изжить в себе поэта.

Майклу очень нравилось рассказывать спортклассу о своих успехах в кулинарии. Как это необычно, когда старшеклассник не сознает несоответствие разговоров о еде или о своих сочинениях спортивным занятиям. Пусть ты хоть трижды поэт, но держи это про себя для более подходящего места. А уж спортзал для этого и вовсе не место.

Не знаю, много ли парней задумывается о том, кем быть. А оглядывая спорткласс, решая на кого бы тебе больше хотелось походить — на Дэвида или на Майкла, особых затруднений не испытываешь. Самое интересное, тот, кто сейчас это слушает, наверное, тоже уже для себя решил.

А в спортклассе я долго за ними наблюдал, несколько лет, Дэвид никогда не уставал потешаться и изводить Майкла. За все время нашей учебы это было самым любимым его занятием, и ничто бы не могло ему в этом помешать. Даже нехорошо как-то. Я же помню.

Я продолжал учиться, а он начал с прохладцей относиться к тем занятиям, на которые ходил я. Я никогда не видел его ни на математике, ни на физике, ни на химии. На литературу он тоже как будто не ходил. Спорткласс — вот здесь он всегда был первым. Может, я несколько превратно понимал этих своих одноклассников, не сознавая тогда, кто сеть кто в этом мире. А потом и совсем потерял их из виду.