<< Назад

Начинается первая история (протокол отношения для важности и потребности выражения):

Т: Хотел рассказать вам о подростках и их защитном механизме. Вы должно быть думаете, что защита уходит в одной ситуации, а в другой остается. В общем-то это не секрет, но я никак не могу вспомнить, как же звали тех двух подростков. Я назову одного Под. А, а другого назову Под. Б. Главное, чтобы их было не больше, чем букв в алфавите.

И ничто им не мешает оказаться братом и сестрой — у них совершенно сходная ситуация в семьях. И наконец, история эта напрямую связана с резной деревяшкой из австрийского леса. Ведь люди где-то в Австрии ничуть не отличаются от жителей Соединенных Штатов или какой другой страны, где мне приходилось работать, хотя, может быть, там подростку легче решить, стоит ли замечать, что им нужно и что он чувствует.

И оба подростка, Под. А и Под. Б рано расстались со своими чувствами. Одна из них из страха, что отзвук их может быть очень болезнен, а другой просто от того, что слишком уж накладно и неприятно было бороться из-за какой-то ерунды в семье. Вот только шли они к этому по-разному.

Став подростками, они могли изменить свои взгляды. Без всякой психотерапии Под А решила для себя, что есть

смысл прислушаться к одной американской песенке: “Не надо плакать громко, не надо, чтоб все знали”. Именно так, очень подходяще. “Большие девочки не плачут”. И музыка помогла ребенку решить, как быть в жизни, кого выбирать себе в спутники. “Если хочешь узнать, что любит, ответ найдешь в его поцелуе”. “Говорила мама мне, пусть идет своей дорогой”. Но кто же скажет ребенку, пусть даже и подростку, о чувствах, о том, как показать свои потребности и ощущения. Как объяснить это Джонни Энджелу. Остается лишь надежда, что “когда-нибудь полюбит... и вместе узнаем мы, есть ли счастье в раю”.

А Под Б там же без психотерапии, наверное, силой своей слабости открыл для себя, что невозможно сдержать свои потребности. Да и какое кому дело, нравится кто кому или нет. Странные у него были интересы. Другие назначали свои первые свидания, учились пользоваться косметикой и правильно надевать трусики, а он весь был в своих интересах. Иногда совсем один. Поспрашивав его сверстников. стало бы ясно, что Под Б из тех, кому никогда не быть на переднем плане в бизнесе или в общественной работе. В Австрии нет слова “бирюк”, но эквивалент наверняка есть. И быть австрийским “бирюком” во сто крат хуже.

Совершенно было понятно, что Под А становится очень популярной, и что она станет душой любой компании, “впишется” куда ей только ни заблагорассудится, станет президентом клуба и т.д. И было также понятно, что в будущем никто и никогда не услышит имя Под Б. А ему было все равно. Совершенно без помощи психотерапевта он приходит к выводу, что и боязнь родителей, и страх их жестокости, и кошмары скандалов означают лишь, что иметь свои чувства, показывать свои желания и следовать своим потребностям и интересам — значит оказаться одному. И из того, что он видел, быть вместе значило не так уж и много. Пусть Под А предается своей бесполезной и глупой мечте об американском идеале — запрятать свои потребности, найти себе Джонни, переехать в деревню, мыть машину, а по воскресеньям выезжать “на природу” в какую-нибудь прелестную долину. Гораздо больше здравого смысла в том, чтобы попытаться быть скалой, закрытым от всех, островом в самом себе, обнажая свои потребности и чувства. Но Под Б был всего лишь подростком и никогда не видел австрийской скульптурки, которую я вам показал. Вот так-то.