<< Назад

Готовность

Трудно даже описать, как он изменился. Вопросы он, задавал как-то по детски, но с такой точностью, что это было совсем на него не похоже. В нем был и юмор, и эмпатия, сила, переплетающаяся с нежностью. Думаю, на каком-то уровне он решил, что терять все равно нечего, поэтому можно побыть самим собой, оставить все свои поползновения выглядеть интеллектуалом, дисциплинированным и серьезным студентом, и кого-то из себя изображать.

Сознательно он не думал, что на самом деле репетирует для прослушивания в своем актерском классе. Просто диву даешься, как за такой короткий промежуток времени можно иногда полностью изменить свои взгляды и мысли; из аудитории он вышел, испытывая неожиданную гордость, хотя и не зная от чего. В нем созрело понимание того, что он готов отправляться на пробу, принять свое неумение, чтобы развить его потом в мастерство.

На следующий день он вошел в актерский класс с монеткой в руке, подбрасывая ее и ловя, держа на ладони, потирая ее большим пальцем. Казалось, что монетка — это некий символ, напоминающий, о чем он все еще никак не мог разобраться, но знал, отложивший отпечаток на его теперешней готовности. Говорить о техническом совершенстве его выступления было невозможно, он вышел за пределы технического совершенства. На пробе не осталось ни одного зрителя с сухими глазами, утонченность его видения характера покорила всех. Привычный к победам Эрни с удивлением узнал, что роль отдана кому-то другому. Этим другом был Джордж. Принято это было единогласно.

И для Джорджа это оказалось сюрпризом. В общем-то ему теперь было все равно, достанется ли роль ему или нет, настолько захватила его собственная игра на прослушивании. Он узнал то, что должен был узнать, и единодушное одобрение классом его назначения на эту роль явилось лишь еще одним марципаном к торту переполняющих его чувств.

А когда состоялся настоящий спектакль в театре, равнодушных в зале не было. Можно представить себе, что чувствовал он, улыбаясь со сцены зрителям, которые стоя аплодировали ему, смахивая набегающие слезы. Да, теперь нужно было пройти и через это — упиться ощущением завершенности и удовлетворения. Он мне говорил потом, что тогда-то и решил запомнить и сохранить воспринятое, которым можно вновь воспользоваться, если еще наступит такой момент. Сами вы не знаете, как такое можно запомнить, это знает ваше подсознание. Он поступил очень мудро, подождав пока не стихнут аплодисменты. На сцену к нему вышли студенты из его группы, и он познал еще удовольствие единения с людьми, кому можно передать и свою силу, и свою слабость, энергию и покой души, неумение и мужество, которые вовсе не “отталкивались от самой его сущности”.