<< Назад

Что выберешь ты — полностью разрушить себя, стараясь обратить на себя внимание, или же будешь бороться?

Эл к тому же оказался и очень мотивированным пациентом. Через два сеанса мы попросили его привести на сеанс отца. Никогда не знаешь, чему учится клиент под трансом, пока ты беседуешь с ним. Ты с ними о чем-то важном, а они могут думать о разных там бубликах, витая в небесах. Поэтому мне хотелось посмотреть, как он поведет себя с отцом, будет ли он самим собой в его присутствии, покажет ли чувства, выскажется ли — а давно бы пора. Отец его сел в кабинете лицом к Элу. “Эл,— сказал я,— наступил момент расплаты. Что выберешь ты — полностью разрушить себя, стараясь обратить на себя внимание, или же будешь бороться? И кроме того, я хочу, чтобы ты постоял за себя, за свои убеждения и недодавался”. И Эл автоматически произнес себе, внутри: “Я поборю этот холм, я не дам ему победить меня”. Я не знаю, думает ли именно это ваше сознание или же это где-то в подсознании, или подсознание автоматически повторяет эту фразу, когда перед сознанием всплывает такая-то проблема.

Эл не был в трансе. Он просто сказал: “Очень я на тебя сержусь”. Лицевые мышцы подтянули верхнюю губу, обнажились зубы, глубокий вздох, брови нахмурились, подбородок напрягся, еще вздох, еще и еще. Я заметил, как пальцы стали сжиматься в кулак, большой палец накрыл и сжал их сверху, кислород побежал по всем клеткам. Он по-новому ощутил свою силу. Нет, конечно, он не собирался ударить отца, но подсознание воспользовалось тем механизмом, который он усвоил, и он наклонился вперед, чтобы защитить свою территорию. “Какое ты имел право все эти годы не замечать меня. Я заслуживаю какого-то внимания — чтобы жить, чтобы мне было хорошо”.

А в подсознании стучало: “Я обязательно возьму этот холм, я не дам ему победить меня!” Он только теперь начинал знакомиться с этим чувством напряжения. И ему это ощущение начинало нравиться. Он слышал, что голос его теперь громче, чем раньше — стоит вслушаться в свой голос, когда вы сердитесь. Видели бы вы, как вытянулось лицо у отца, а потом отец заплакал, показывая полное свое унижение, но это уже другая история.