<< Назад

Изменение наступит через трансформацию замешательства в возможность раскрытия силы и умения

Третья фаза показывает испытания, которые предстоят главному герою встретить и успешно пройти; здесь как раз и проверяется характер персонажа, его мудрость, сила, смелость, выносливость, честность и т.д. Поскольку каждое испытание символической природы, то в конструкции этой части рассказа не должно быть слишком много логических построений. Тут представляется какой-либо вызов главному герою, символика которого должна быть такой, чтобы клиент совсем чуть-чуть, но задумался, может, ли такая ситуация возникнуть и в его жизни. Над разработкой этой фазы терапевту следует особенно потрудиться, чтобы главные испытания в рассказе выглядели достаточно и убедительно трудными.

Четвертая и последняя фаза этого протокола требует, чтобы персонаж успешно разрешил свою проблему. Поскольку сама метафора является синтаксической формой селективно-ограничительного нарушения, логика поведения здесь необязательна. Здесь как раз и наступает момент разрешения проблемы посредством парадокса. Это может быть и отгадывание загадки, и следование предписаниям действовать в совершенно несвойственной персонажу манере, и действенное бездействие. Первая история в данной главе (наравне с упомянутой уже из Главы 1 стр. 35-38) является примером протокола личностной организации. Следующие четыре истории этой главы составлены по протоколу исполнения роли и показаны в том виде, в котором были рассказаны во время терапии.

Цель реорганизации личности: Изменение наступит через трансформацию замешательства в возможность раскрытия силы и умения.

Метафора.

Ему хотелось уйти, убежать, уехать на край света! Сказать, что он был в полном отчаянии в строгом понимании этого слова, вряд ли будет правильно, просто была у него такая способность, свойственная многим подросткам, видеть все в темных тонах. Было бы трудно отметить растерял ли он ощущение своей силы или просто никогда не ставил на первое место. Он брел, как обычный разуверившийся в жизни мальчишка, с поникшей головой, с плетьми висящими руками, шаркая негнущимися ногами. Нельзя сказать, что все стало плохо сразу, нежданно-негаданно,— то была долгая и длинная вереница событий, горьких вздохов и отчаяния, словно преследовавшая его семью уже не одно поколение. По крайней мере, все еще больше сгущалось в присутствии родителей или родственников. Нет, явного выражения насилия, несчастья, голода, нужды не было, скорее то была какая-то эмоциональная нужда, переходящая порой в эмоциональную или словесную обиду. А кругозор подростка, к несчастью, не отличается широтой. Стыдно, конечно, что Стену не удавалось увидеть все в более широкой перспективе. Но велосипед у него был, и очень ему было по сердцу так далеко уезжать на нем от дома, как это только было возможно. Но и этого ему не хватало.