<< Назад

Однажды он сел на велосипед с единственной целью — уехать на край света

Однажды он сел на велосипед с единственной целью — уехать на край света, и не потому что там буде.т лучше, просто всей этой чернотой, пустотой и безысходностью он сыт был по горло.

Он ехал и ехал, вверх на холм, вниз, через реку, крутя педали, глядя перед собой пустым взором, совершенно не задумываясь, куда он едет и что же с ним случилось. Мимо промелькнул какой-то странный магазинчик, сознание зафиксировало его. Сознание сознанием; а сам они это оставил без внимания.

В мыслях стучало одно — вид разогнаться бы изо всех сил и сигануть с обрыва, а там — тишина и вечное забвение. Нет, он, конечно, не собирался этого делать,— это скорее так, фантазия, отражающая его депрессию. Но все мысли были поглощены затеей, так продолжалось до тех пор, пока переднее колесо вдруг не грохнуло и не “испустило дух”. А он и не знал, что так грохают велосипедные покрышки. Ну вот, теперь хоть есть более существенный повод огорчиться.

Так, вроде бы и далеко от дома, да не так, чтобы уже очень; вроде и живой — и тоже как будто не совсем. Куда он попал, его это особенно не заботило, да он и не обращал внимания. Он бросил велосипед к стоящему у пыльной дороги высохшему клену и плюхнулся в кучу прошлогодней листвы. Хотелось расплакаться, но в нем не было даже достаточной связи со своей эмоциональной сущностью, чтобы сделать это. Вместо этого он просто уселся, поджав по-турецки ноги, опустив голову на сложенные руки, и стал бормотать, раскачивая головой: “Я-больше не могу. Все, хватит. Сдаюсь! Как бы я хотел умереть”.

На этот раз мысль показалась ему вовсе неизбитой. Он задумался. Сколько он так сидел, Стен и понятия не имел. Потемнело, он не знал, наступил вечер или это гроза надвигается. Он думал о жизни, и когда, наконец, что-то в ней стало проясняться для него, вдруг хлынул ливень. От неожиданности он вскочил на ноги. Но решимость от этого не убавилась. И Стен закричал: “Да, давай, чертова молния, ударь в меня. Бей, ну бей же...”