<< Назад

Монолог в лунном свете

В лунном свете единственными зрителями оказались бродячие собаки, а он в голове все прокручивал свой монолог. В последнее мгновение передумал и решил воспользоваться оставшимися деньгами и поискать более уединенный уголок. Рев проносящихся такси не слишком-то подходил в качестве музыкального сопровождения. И уже совсем глухой ночью и с еще большей решимостью, теперь уже совсем распростившись с надеждой, без гроша за душой, он влез на ящик из-под мыла и начал читать свой монолог, лучше этого он не играл никогда и ничего. Он говорил о своих способностях и о том, что они бессмысленны в этой жизни. Он говорил, о чем узнал еще в детстве, о своих переживаниях, что завели его так далеко. О том, что он все равно благодарен своей судьбе, и вот теперь вручает свою жизнь богу, чтобы увидеть, что же будет в следующей жизни. Он вытащил из кармана что-то, знал, что это его карманный нож.

Если бы вы были киношником, здесь вы показали бы, как мягкими взмахами спускается сова и хватает мышку, которая уже решила было, что спаслась, скручивает ее, разрывает шкурку своими острыми когтями и выклевывает обнажившееся мясо. Так к чему это я говорил о деревянной статуэтке из Австрии?

Мой день рождения 29 мая 29 мая Кэрол и я прогуливались недалеко от Зальцбурга, и нам захотелось зайти в лавку Карла Варблера, известного по всей округе своими поделками из дерева. Дверь в его дом открылась, и перед нами предстало 500 если не 1000 лиц, вырезанных из корней деревьев австрийского леса. Мы шли, вглядываясь буквально в каждое, и у каждого был какой-то свой собственный дух, своя притягательная аура. Кэрол захотелось купить одно мне, на день рождения, и вот я шел и всматривался то в одно, то в другое, в бесчисленные лица, к одним я склонялся очень близко, другие проходил мимо, и вот, наконец, я увидел одну-единственную, мою резную фигурку. Я взял ее и подошел к мастеру. “Я хочу купить эту”, — сказал я, на самом своем лучшем немецком. А он ответил мне по-английски.

Мы поинтересовались, откуда он так хорошо знает английский. И он рассказал, как в молодости был актером и уехал в Соединенные Штаты. А однажды полез в карман за ножом и вытащил маленькую деревянную йо-йо, на которой вдруг заметил вырезанное личико. Повинуясь порыву он подправил его ножиком. А потом вырезал сам, и так одно потянулось за другим. И вот теперь он опять в Австрии и вырезает эти замечательные лики из корней деревьев. Его работа славится по всей Австрии и теперь любой может показать, где находится его мастерская.

Только очень уж ему не хотелось продавать эту фигурку, и я спросил, почему. Он ответил, что только что ее закончил. “Сегодня у нее день рождения!” А я сказал: “И у меня сегодня день рождения”. “Вы говорите, что сегодня ваш день рождения,— вздохнул он,— но сегодня и мой день рождения тоже”. И он сказал: “Что ж, в таком случае...”— и, поднеся фигурку к своему лицу, о чем-то пошептал ей. Он попрощался с ней и отдал ее мне