<< Назад

К вечеру он добрался до основания горы. Нашел себе местечко и лег спать. На следующий день, все еще пережитая о вчерашнем, он увидел израненную ламу, едва живую, допытывающую судьбу на склоне горы. Животное, не обращая внимания на осыпающиеся камни, карабкалось в защищенное место, где можно было бы залечить свои раны. Место это было защищено от снега и недоступно врагам, здесь можно было залечь и спокойно подождать, пока не исцелится тело.

“Может быть вот это,— подумал Гэрроу,— и есть долгожданное испытание”. Мое предназначение стать знахарем, как Ококус Тумары. Но он просто смотрел, как поправляется лама и ничего не делал. Да и нечего было делать — либо нужно было вмешаться, либо просто наблюдать. Вот он и наблюдал. И это стало наполнять его несказанной радостью. Еще два дня он сидел, наблюдал, усмехаясь, посмеиваясь, улыбаясь при виде того, как залечивалось тело ламы. Нежность и сострадание наполняли его глаза слезами. Он забыл даже о своей судьбе. Его радость песней вылетала наружу. По ночам опять стали сниться сны. Но теперь это были не сны разочарования. Когда сознание заполнено доверху признанием своего поражения, тут вступает в игру подсознание, неся с собой ощущение успеха, подвигая на действия. Так оно былой с Гэрроу. Прошло еще некоторое время, и Гэрроу поднялся в горы и спустился в лес по другую сторону. А здесь он подружился с птицей Голиндрина — птичкой, известной своими нежно-розовыми перышками и бесстрашными полетами на далекие расстояния за пищей. Куда бы он ни шел, она летела рядом, садилась, когда он отдыхал. Ой принял ее игру. Может это испытание он сможет пройти. - В горах птичку называют Голос Духа. Ее голосок, вблизи едва лишь слышный щебет, хорошо слышен издалека. Существует поверие, что это особая птица, что она посланница богов. Никто не знает, где она выкармливает своих птенцов, слишком уж она защищает свой род, и до сих пор никто не находил гнезд этих птиц.

Ну так вот, птица следовала за Гэрроу буквально повсюду, а Гэрроу никак не мог определить свою роль, если такая вообще была, в своих отношениях с птицей. Если это испытание, он опять не знал, как пройти его. Но чувствуя себя таким одиноким, не зная, куда пойти и что ему надлежит сделать, Гэрроу охотно принял такого спутника. Гэрроу чувствовал лишь, что в нем будто разгорается что-то и зовет его вперед. Днем неразлучная парочка была в пути, а спать они ложились глубокой ночью. И каждую ночь птичка прилежно строила себе из глины гнездышко на земле, чтобы согреваться, оставаясь рядом. А на утро после глубоких снов, полных сновидений, перед Гэрроу вновь открывалась дорога.