<< Назад

У ворот стояло огромное чудище

У ворот стояло огромное чудище, такие обычно являются героями мифов и сказок, где люди называют их драконами или циклопами, хотя это вполне нормальные животные, разве что очень-очень большие. Может, это был вообще медведь, просто животные формы тогда еще не умели классифицировать, а чудище было такое, что так и тянуло ко всякого рода преувеличениям.

Главное, чтобы сознание дало толчок, а уж подсознание столько страха напустит! В общем, известно одно,— животное таких размеров, с такими огромными клыками разорвет любого в два счета. Что оставалось делать Шэту, он стоял себе и соображал, колдовать он не умеет, заклинать или приручать зверей тоже не умеет — зверь приблизил к нему свою страшную морду,— а может он и не страшный вовсе и не собирается причинить мне никакого вреда. И совсем он не опасный, особенно, когда спит. Если не будить его, так и вреда никакого не будет.

Он вынул перо и стал гладить им и по шее, и по лапам, разглаживая шерсть чудища своим мягким перышком. Минут пять или шесть ласкал он зверя, пока тот не зевнул смачно и не свернулся, сонно посапывая. Только вот перышко так и осталось зажатым в складках его толстой шкуры.

А Шэт проскользнул тем временем в ворота, горько вздыхая, что еще один шаг— и еще одна жертва. И что вообще чувствительней, свершение или потеря? Как тут не вздохнуть?

И он вытащил единственную свою реликвию — хрустальную подвеску,— первом предмете, о котором он тогда подумал, и теперь единственным оставшимся. В гранях хрусталя отразилось его лицо, он увидел лицо печального и расстроенного человека. Говорят, в раздумьях или в медитации кристаллы никогда не вызывают и не обостряют печаль и страдания. Но в гранях его подвески лицо было исполнено страданий, боли, разочарований всех видов и мастей, в особенности боли от лично пережитых потерь, ощущения своих неудач и собственной несостоятельности.

0ннадеялсястатьгероем,а добился лишь одного—превратился в человека, которому самому теперь требуется помощь, который все меньше и меньше способен на что-то путное. Вот и дом старосты, дверь отворилась, и появился староста: “А, Шэт, очень кстати. А что твое путешествие?” И Шэт начал рассказывать, что сделал почти все, что от него требовалось, и четыре предмета у него было, а теперь все пропало.