<< Назад

В такие моменты сознание оживляет воспоминания и мысли

Поэтому ей нужно было время, чтобы по-своему со всем попрощаться. Наконец она пошла за мной по южному участку к дому. Дома даже с недолгой историей хранят воспоминания, сложенными где-то на чердаке, а здесь, в ее случае, таких воспоминаний были тысячи. И я попросил ее “подняться самой и разложить все на три кучи: одну, большую, из того, что можно выбросить; другую, поменьше, что можно раздать; и самую маленькую из тех вещей, которые хочется сохранить”. Она ушла, а когда вернулась, сказала: “Я все сделала. Набрала большую кучу, все это можно выбросить; в средней куче вещи, которые можно раздать; а в самой маленькой — мне бы хотелось их сохранить”. “А теперь попрощайтесь с каждой кучей, прощай...прощай... прощай”. Мы сели передохнуть у печи, и я попросил ее вспомнить все те истории, которые рассказывались холодными ночами с этого средоточия бывшей большой семьи. И попрощаться с воспоминаниями, и попрощаться с пешкой. И с теми, кого она согревала холодными ночами.

А потом настала пора уезжать. Мы подошли к двери, древние, редко видевшие смазку петли жалобно скрипнули. Я сказал, что надо попрощаться со скрипучими петлями; больше вам их не смазать. У крыльца она задержалась у своих кустов, сказала, что надо бы их подрезать. Я попросил ее попрощаться с кустами и сесть на заднее сидение, через зеркало заднего обзора можно было бы видеть ее. И она осталась бы на какое-то время одна, наедине со своими переживаниями.

В зеркало мне все было видно; интересно, слева или справа проглянет первая слеза. Лицо побледнело. Она не двигалась, вся поглощенная мыслями, воспоминаниями, чувствами. Верхняя губа напряглась, чтобы унять слезы. Голову она держала прямо, дыхание было глубоким, ритмичным, как у человека, на которого навалилась большая печаль. Губы сжались плотнее, но мне пришлось следить за дорогой, и я пропустил, слева или справа брызнули первые слезы. А когда снова взглянул, слезы струились из широко открытых в воспоминания глаз. Скорбь всецело захватила ее. Чем больше любишь, тем больше горя при расставании, и там, на заднем сидении она отдалась своему горю. В такие моменты сознание оживляет воспоминания и мысли, а подсознание следит и управляет выражением чувств, или, может быть, сознание само участвует в выражении чувств и эмоций, позволяя подсознанию заниматься образами. Но как унять судорожные вздохи, что делать с комом, подкатившим к горлу. Она всхлипывала, прощаясь с прошлым. Ей, наверное, казалось, что плакала она целую вечность, а прошло не больше часа.

Прошло два года, как-то мы проезжали мимо того дома, сидя рядом со мной на переднем сидении, она произнесла с бесстрастным любопытством: “Смотри-ка, они обрезали свои кусты ,чуть ли не подчистую!” Ей пришлось повторить, пока я сообразил, что не ослышался. Она не сказала “мои кусты”, теперь они больше не были ее кустами. Она простилась.