<< Назад

Погоди пока, дальше не переворачивай

Умнике бежал сзади и все слышал. Блажена осталась досматривать акробатов, Толстена стояла в очереди на катание на слонах, а Умнике взял Бояку за руку. “Я хочу показать тебе... Вот, моя "Оп ля — вот те на! Книжица". Я ее сегодня сделал.” “Ладно, покажи”,— сказала Бояка, главное для нее было, что это с цирком никак не связано. Бояка с Умниксом устроились в укромном местечке рядом с шапито. Очень важно и торжественно Умнике вручил ей свою "Оп ля — вот те на! Книжицу". “Ты должна воспользоваться моей "Опля — вот те на! Книжицей",— начал он торжественно и серьезно. — Ты слушай, что я буду говорить тебе, и переворачивай по моему знаку страницы, и внимательно смотри, что там на них будет. Ты готова?” Бояка кивнула: “Да”. Книжки она любила. Лучше уж читать книжки,— думала она,— чем, ходить куда в страшные места или делать что-то пугающее.

Что дальше делать со своей “Оп ля” Умнике не очень-то представлял, но он точно знал, что не боится ходить в цирк, да и вообще ничего не боится, даже если все вокруг пугаются. Из этого он заключил, что не боится, потому что всегда занят тем, что чувствует что-то более интересное, чем страх. Ему подумалось, что альбом может как-нибудь помочь Бояке обратиться и к другим чувствам, а не только к страху. И вот, что он придумал.

“Во-первых,— сказал он ей,— попробуй закрыть глаза и представить, когда тебе очень хорошо. Ведь тебе же бывает хорошо?” — Бывает, согласилась она. Вот, например, когда она ездит к бабушке. Или, когда принимает ванну. “Прекрасно,— сказал Умнике,— вот и представь себе, что тебе очень хорошо. А когда почувствуешь, что тебе хорошо, открой первую страницу и загляни в нее, не переставая ощущать при этом, что тебе очень хорошо”. Умнике замолчал и стал ждать.

Через пару минут Бояка сказала: “Вот сейчас мне очень хорошо”. Она раскрыла первую страницу, а там,— оп ля, — было изображено большое желтое солнце, а на нем написано было “оп ля”.

“Погоди пока, дальше не переворачивай,— сказал Умнике.— Сначала подумай обо всем том, чтобы ты хотела чувствовать вместо страха”. — “Ну, я бы хотела почувствовать себя храброй,— сказала она,— и счастливой, и что мне ничего не угрожает, а еще быть глупенькой и не воображать себе бог знает что. И еще верить в себя и уметь волноваться”. “Так,— одобрил Умнике,— теперь вспомни, когда чувствовала себя счастливой”. Лицо Бояки просияло при воспоминании о счастливых минутах, когда она на самом деле была счастлива. Умнике сказал: “И подумай, что тогда было, кто был с тобой и каково это — чувствовать себя счастливой. А когда почувствуешь, что ты полностью счастлива — переверни страницу”.