<< Назад

Цель волнения: Мужество.

И вот еще что расскажу я вам. Этого никто и не ожидал. То было днем отделения взрослых от детей. У меня был пациент, звали его Пол. Я хочу рассказать о дне, когда его сестра, Элейн, узнав, как проходит лечение Пола, позвонила мне и поинтересовалась, можно ли и ей пройти курс терапии. Ей казалось, что как-то у нее все не так, что-то она делает неправильно. Пол говорил ей, что из себя представляет сеанс. Вот и ей захотелось поговорить с терапевтом о том, что случилось с ней предыдущей ночью. Вряд ли можно сказать, что отец ее был в восторге от всего, что бы она ни делала в своей жизни. Скорее, он был большим ребенком. Но, присмотревшись к нему ее глазами, можно было пожалеть девушку,— она билась головой о кирпичную стену.

Каждому известно ощущение, каково это — вскочить среди ночи и ткнуться в закрытую дверь. Когда-нибудь, но люди встают с постели не с той стороны. И наталкиваются на стену прямо перед собой. Этого достаточно, чтобы не удержаться на ногах и опять оказаться в кровати. Вот так оно и было с Элейн, она старалась поладить с ним, а натыкалась на преграду. Однажды это была библия, в другой раз уборка, потом поведение, еще что-то. Она как-то не задумывалась, что во всем может быть виноват он, пока не услышала, что Пол ходил на сеанс терапии.

А посоветоваться ей хотелось о том, правильно ли она поступила, став однажды прямо перед отцом, лицом к лицу глаза в глаза и сказав: “Постой-ка, пап, обопрись о стену на секундочку. Мне надо кое-что сказать тебе, и, думаю, тебе понадобится обо что-то опереться”. И она стала говорить, что она устала, что к ней относятся как к ребенку, к недотепе. А она девушка, она вот такая, и ей хочется, чтобы ее воспринимали такой, какая она есть, уважали ее чувства и права. Он начал было что-то говорить, но она закрыла его губы ладошкой и сказала: “Я еще не все сказала”.

В ней стало расти чувство неизвестной доселе силы. Подбородок окреп, зубы плотно сжались. Ей было удивительно, что она может смотреть ему прямо в глаза и видеть поры у него на щеках. А раньше она и не замечала их. Она слышала, как вылетают ее слова, и ей не хотелось их останавливать, хотя в общем-то она и не собиралась заявлять: “Я устала от вечных упреков и унижений”.

Он стоял, прижатый ею к стене. Ему нечего было сказать. Ну и пусть. Никакой вины она за собой не чувствовала. Ничего, он переживет. Тем более, что все это правда. Она повернулась и вышла из комнаты, чувствуя, как бьется сердце и клокочет гнев, который она никогда не испытывала раньше.

Достаточно один раз задуматься, и на многое открываются глаза. Элейн не задумывалась до этого. Ее подтолкнули рассказы Пола о сеансах терапии. А потом она позвонила мне, чтобы посоветоваться правильно ли она сделала. Не знаю, правильно или нет, но одно знаю точно , ты выросла сегодня. Она удивилась: “Откуда вы знаете, вы же прежде меня никогда не видели?” Ощущения силы и мужества, испытанные ею, невозможно не заметить, они узнаются даже по телефону. А уж если сознание считает, что ты становишься выше, подсознанию ничего не остается, как подчиниться.